7 Февраля 2013 / Статьи

Принципы инвестирования Алексея Басова 

Принципы инвестирования Алексея Басова
Мне тесно находиться в одной роли, я совмещаю деятельность управленца, предпринимателя и инвестора. Каждая сущность дает мне возможность со своей стороны видеть рынок, и, в целом, я очень оберегаю этот баланс. Как управленец я не теряю умения решать широкий фронт задач, как инвестор – наблюдать за большим количеством компаний сверху, находить закономерности и тренды, а как предприниматель – не терять драйва, азарта в бизнесе.

В таком состоянии я пребываю уже больше 10 лет, с того времени, как мы учредили «Бегун», а затем продали пакет инвестхолдингу «Финам». Владельцу холдинга так понравилось, что дивидендами «Бегун» отбил инвестиции за несколько месяцев, что очень скоро мы решили создать венчурный фонд, который я и возглавил. Вернее, часть портфеля была структурирована как фонд, мы даже вытащили его на биржу, это был первый эмитент «русского Nasdaq» – секции ММВБ для высокотехнологичных компаний. А часть портфеля строилась в рамках моего департамента интернет-инвестиций, что позволило входить в проекты, которые плохо укладывались в концепцию забюрократизированного ЗПИФ.

При этом я был CEO «Бегуна» и начинал формировать личный портфель из компаний, которые не соответствовали масштабам фонда. Такое положение дел мне понравилось, и с тех пор стало этаким моим ноу-хау. Когда-нибудь, конечно, придется сфокусироваться на одном из трех направлений – думаю, это будут все-таки инвестиции, – но сейчас мне комфортно и так. Более того, я очень трепетно охраняю свою возможность работать не только головой, но и руками, то есть навык операционного управления.

Похоже, этот подход влияет и на мой портфель: в большинстве случаев я вкладываю в компании, которые поначалу нуждаются в заботе, активном «тюнинге» команды, погружении в продукт. При этом я, как мне кажется, понимаю, где активность инвестора избыточна или даже губительна. И как CEO, и как член совета директоров полутора десятка компаний, я не раз видел, как инвесторы переходили черту. Они становились менеджерами и начинали негативно влиять на продукт, отбивая охоту им заниматься у команды.

Инвестору очень важно контролировать это свойство – быть полезным, оставаясь «дистанцированным» от проекта. Во многом поэтому далеко не все проекты, в которых я участвую, связаны со мной публично. Скорее наоборот, все «мои» проекты возникли в публичном пространстве в результате сделок, требующих освещения участников, или в ходе прилежной работы журналистов со «Спарком». Я стараюсь не заслонять фаундеров, даю им возможность называть проекты своими, а не «проектами Басова», ведь это так и есть.

Честно говоря, большую часть компаний, в которые я инвестирую, я бы развивал иначе, чем их основатели. Но я не вправе подминать их под себя, нужно дать людям шанс реализовать именно свою идею. А задачу ангела я вижу в том, чтобы помочь команде собраться, осознать продукт, направить его в рынок – а потом не давать компании забывать, куда мы идем. Ну и сохранять параметры, обеспечивающие удобство для следующего раунда.

Куда я инвестирую? Преимущественно в области, где хорошо понимаю рынок. Возможно, это фундаментально ограничивает апсайд, но и страхует от провала. У меня нет закрытых проектов или компаний, которые я финансировал дольше, чем планировалось. Мой личный IRR весьма высокий, значит, тактика правильная. Поэтому мне некомфортно выходить за рамки своей компетенции, хотя иногда такое и случается. Сейчас мы, например, строим с партнерами большой автодром под Москвой. Ничего не понимаю, но дико интересно. Посмотрим, что получится.

Главное, действуя как ангел, я имею возможность вкладываться в прикольные проекты и людей, которые мне симпатичны. Системность в моих инвестициях можно увидеть, а можно и нет. Что общего у Habrahabr, Pruffi, Roem, Rollad и других моих инвестиций? Я мог бы подвести какую-то идею, но, наверное, основное – яркие, сильные, опытные фаундеры.

Собираясь инвестировать, я в первую очередь смотрю на человека. Это главный критерий, даже идея вторична. Бывает, что сильный предприниматель вытягивает проект, в котором ты очень сомневался. А бывает, что невнятная команда, в которую ты не вложился, к твоему тихому удовлетворению гробит верную, годную идею.

Что еще важно, так это психологическая совместимость инвестора и фаундера. И первый не вальяжный господин с сигарой, да и второй не всезнающий гений. Они оба – партнеры. Ощущение неравенства, разные критерии успеха, неодинаковые горизонты – из-за этого разваливаются очень многие стартапы.

Формальных требований к пришедшим проектам у меня нет, но если я вижу, что человек «плавает», – стараюсь структурировать его понимание. Поэтому от меня можно запросто услышать просьбу прислать презентацию. По хорошему, нужна она не мне – пропустив через себя за эти годы тысячи проектов, я схватываю идею и нужные мне параметры очень быстро. Это ему нужно посмотреть на рынок, отыскать аналоги, взвесить сильные и слабые стороны, построить финансовую модель. Причем единственное, в чем можно быть уверенным – что все будет по-другому. Мне же такая работа поможет оценить уровень бизнес-мышления фаундера, его способность системно планировать. Если с этим все хорошо, я могу дать деньги сразу, после первой встречи – такие случаи в моей практике были. Опыт очень экономит время и кардинально снижает риски.

Проектов на рынке сейчас, разумеется, стало сильно больше. И даже их качество растет вслед за развитием культуры предпринимательства. Люди говорят правильные питчи, строят убедительные модели, адекватно торгуются. Это в любом случае здорово – форма влияет на содержание, и правильная подача заставит молодых предпринимателей думать о продукте, менеджменте, мотивации команды и других, действительно стоящих вещах. Правда, от инвесторов, по сравнению с началом 2000-х, требуется несравненно более высокая квалификация: теперь непросто отличить увлеченного идеей фаундера от тренированного питчера, единственное умение которого – зажигательные презентации инвесторам.

Проблема в том, что многие из фаундеров отравлены обманчиво легкими и быстрыми историями успеха. Кейсы а-ля Instagram только развивают мифологию, которая и без того присуща нашему рынку. Отсюда непонимание того факта, что бизнес – это время. Многие стартаперы мыслят механистически: разработку повесим на аутсорс, возьмем деньги у тех, запартнеримся с этими, потом стратег и экзит. Они пытаются сложить компанию, как конструктор. Этот подход определяется, скорее, отсутствием реального опыта ведения бизнеса.

Компанию надо растить, как ребенка, а не собирать, как пазл для дошколят. На него надо тратить все силы души, вытягивать на себе несколько долгих лет, прежде чем начнешь пожинать плоды. Любой продукт за свою жизнь несколько раз переосмысливает себя – так же, как и его основатели. Но только так можно придти к большой, яркой компании, активно влияющей на рынок. Этот путь прошел поиск по Библии «Яндекс», платный каталог «Бегун», сервис электронной почты Mail.ru и сотни других.

Продолжая разговор о предпочтениях: мне интересны компании, которые несут что-то принципиально новое, ломают архаичные модели в бизнесе и обществе. Которые оцифровывают и упрощают офлайновые сценарии, или вообще атакуют классический веб. На других полюсах остаются безликие кэшогенерилки и синтетические бизнесы, которые могут расти только за счет пирамидальных инвестиционных сделок. И те, и другие мне не близки, хотя любой честный бизнес достоин уважения.

Если предметно, то проще рассказать, что мне неинтересно. Это e-commerce, классический софт, продажа контента. А мое – это умная реклама, корпоративный SAAS, обучение, b2b-сервисы, разного рода краудинговые темы, игры, социальные СМИ – нет, так перечислить сложно. Обобщу: я стараюсь заниматься проектами, которые будут органично смотреться в той среде, какой я вижу интернет года через два-три: мультигаджетовой, экстравертной, инфантильной для пользователя и высокоэффективной для бизнеса.