19 Апреля 2018 / Статьи

Как изменился российский рынок подбора топ-менеджеров за последние 10 лет 

Автор: Антон Стороженко
Как изменился российский рынок подбора топ-менеджеров за последние 10 лет
В издательстве «Альпина Паблишер» вышла книга эксперта в сфере подбора управленческих кадров для крупного бизнеса Антона Стороженко «Дао СЕО. Как создать свою историю успеха». Firrma публикует фрагмент, в котором автор описывает эволюцию рынка подбора топ-менеджеров в России за последние 10 лет. 

РЫНОК ТРУДА ПОСЛЕ 2008 ГОДА
«Тучные» годы закончились для всех, в том числе и для рынка подбора руководителей. Смена рыночной парадигмы привела к резкому уменьшению числа открытых вакансий. Причем сейчас большая часть вакансий, по нашим наблюдениям, связана уже не с запуском новых проектов, а с решением текущих проблем в существующих бизнесах. Многие компании предпочитают продвигать на топовые позиции сотрудников изнутри, а не искать кандидатов на рынке. Все топ-менеджеры ощутили изменения. «В 2008 году за неделю с предложениями о работе звонили по три–пять раз и мне, и коллегам. Мы даже ввели практику включать в контракт с клиентом пункт об ограничении на переманивание консультанта, — сказал высокопоставленный сотрудник крупной консалтинговой компании. — А с начала 2015 года перестали даже спрашивать рекомендации».
После 2008 года зарплаты упали сначала из-за девальвации рубля. В 1990 годы зарплаты топ-менеджеров фиксировались в валюте, а потом мы вошли в долгий период, когда рубль стал стабильным и многие корпорации перешли на рублевые зарплаты и бонусы. Мы будто бы стали жить в идеальном мире, где была стабильная национальная валюта, а с середины 2000 даже стали привыкать к тому, что рубль — валюта конвертируемая. С зарплатой российского топ- менеджера жизнь даже в Западной Европе стала казаться дешевой.
Вспомните популярные тогда истории про коллегу или знакомого знакомых, который «продал квартиру в Москве, купил домик в Чехии (Гоа/Бали) и живет себе припеваючи». Или рассказы о том, что «одну квартиру тут продаешь, а вторую сдаешь и работать не надо», помните? В обществе стали активно обсуждать дауншифтинг. Именно тогда стала популярна идея быстренько сделать карьеру, купить дом в Европе и отдыхать. И это не просто идея, до 2008 года стремительная карьера и такой «выход на пенсию» были нашей реальность. Более того, до 2008 года возможно было быстро заработать не только на «пенсию в Европе в 40 лет», но и на гораздо более роскошную жизнь. Заключалось огромное количество сделок. Мы наблюдали настоящую золотую лихорадку: раскрутил бизнес, продал западному инвестору, и жизнь удалась!
Все участвовали в этом спринте: успеть как можно больше и быстрее. А кандидаты повально заразились идеями клиентов — своих работодателей. Поскольку до 2008 года многие собственники бизнесов мечтали выйти на IPO либо продать компанию, то их программы мотивации топ-менеджеров были, по сути, сформулированы следующим образом: «Ты вместе со мной станешь миллионером» или «Я стану миллиардером, а ты — миллионером».
В Россию «на прииски» активно возвращались специалисты, которые в начале 2000 заканчивали западные вузы и бизнес-школы. И они были рады запрыгнуть в этот скорый поезд. Надо отдать им должное — у многих получалось и продать, и заработать, и тем самым они раскручивали этот маховик все сильнее и сильнее.
Один из самых известных примеров реализации успешной стратегии тех лет — «Лебедянский», российская пищевая компания, лидер сокового рынка России. В 2000 году руководство наняло команду топ-менеджеров российского офиса Tetra Pak, и в результате выбранной стратегии в 2008 году компанию продали PepsiCo, управленцы заработали миллионы долларов — это официальная информация.
Нужно сказать, что поведение кандидатов на рынке труда — это всегда следствие. На первом месте стоят фундаментальные изменения в структуре экономики, которые дальше приводят в том числе и к переменам в настрое собственников бизнеса, а потом и к изменениям мотивации и настроя самих кандидатов.
После 2008 года государство стало спасать предприятия, превращая их в полугосударственные холдинги. Именно в то время взошла звезда «Ростеха». Именно тогда получили сильный толчок для развития Объединенная авиастроительная корпорация и Объединенная судостроительная корпорация. Таким образом, государство консолидировало существенные объемы секторов в своих руках, за счет чего стабилизировалась ситуация в целом.
Одновременно шли первые банкротства, сокращение персонала. С середины 2009 года у многих российских корпораций снизились продажи, экономические показатели значительно ухудшились. Уменьшились прямые иностранные инвестиции в страну.
До 2008 года порядка 30% выручки наша хедхантерская компания получала за счет проектов по поиску руководителей для открывающихся новых офисов иностранных корпораций. Мы и наши кандидаты твердо знали, что любой управленец, который добивался более или менее заметных достижений в западной компании, гарантированно мог дождаться звонка хедхантера и получить предложение о новой работе с ростом дохода не менее чем на 25–30% по сравнению с доходом на прежнем месте. После кризиса такие звонки прекратились.

Самые прозорливые кандидаты тут же почувствовали, что рынок труда и бизнес в России изменились кардинально и пришло время полностью пересматривать личную стратегию дальнейшего карьерного развития. Стал расти спрос на кандидатов, которые умеют вы- страивать эффективную работу и делать это дешевле конкурентов, а также на специалистов, которые могут диверсифицировать продуктовую линейку, чувствуют, что нужно потребителям.
Оставался высокий спрос на менеджеров, способных обеспечить антикризисное управление. Некоторые розничные компании приходили к нам с просьбой найти руководителей, способных твердой рукой провести компанию через кризисный период. Понятно, что в таких условиях никто из кандидатов не мог ожидать повышения зарплаты, девальвированной по отношению к твердым валютам.
В 2010 году ненадолго наступил период стабилизации и даже некоторого подъема в российской экономике и, как следствие, на рынке труда. У многих корпораций ситуация выровнялась. Например, если посмотреть на объемы продаж автомобилей в тот момент, то они существенно превзошли показатели 2008 года.
Годы 2010 и 2011 стали периодом надежды. Мы, рекрутеры, наблюдали, как возвращаются иностранные компании, которые готовы были идти на риск и инвестировать в Россию, потому что у нас норма прибыли, несмотря на все риски, все еще была выше. Для некоторых, например для среднего европейского бизнеса, выход на российский рынок был частью стратегии выживания. В любом случае открытие офиса продаж в тот момент не требовало для корпораций значительных вложений. Многие снимали небольшой офис, сажали туда трех–четырех человек, которые взаимодействовали с местными дистрибьюторами и развивали бизнес до значительных объемов. И все шло неплохо. Бизнесы начали выкарабкиваться из ямы кризиса, хотя чаще все же велись разговоры о стагнации рынков.
Но даже тогда появлялись интересные успешные проекты. Например, «Хоум Кредит» запустил новую линейку потребительских кредитов. Сейчас кредиты наличными выдают практически все банки, но именно «Хоум Кредит» сделал этот продукт массовым и самым успешными в свое время. А Тинькофф Банк именно в те годы начал активно работать на рынке кредитных карт.
Факт остается фактом: надежда на стабилизацию и рост витала в воздухе, и на рынке труда тоже, а у некоторых даже получалось вырасти по доходам. Но все надежды, все планы перечеркнули события весны 2014 года и ужесточение санкций после крушения самолета Malaysia Airlines.
Мы фактически перешли в состояние торговой войны с Западом, и профессиональное сообщество не понимало, что будет дальше. Ситуация наложилась на последствия протестного движения 2011– 2013 годов, и у многих начались метания — остаться или уехать, и если остаться, то что нас здесь ждет? В такой обстановке никто не мог чувствовать себя уверенно.
НОВАЯ РЕАЛЬНОСТЬ
Смена рыночной парадигмы весны — лета 2014 года привела к резкому уменьшению числа открытых вакансий. Исчезло то, что в условиях растущей экономики называлось «тягой рынка»: если вы успешны, рынок тут же замечает высокие результаты и предлагает вам достаточно вариантов на выбор. Если раньше выходящий на рынок топ-менеджер, как правило, получал предложение о новой работе в течение одного-двух месяцев, то сегодня, по статистике Spencer Stuart, на поиски уходило 6–10 месяцев.
Время людей, которые умели лишь воткнуть палку там, где она сама заколосится, закончилось. Начался новый цикл, востребованы стали те, кто умеет не только втыкать палки, но и возделывать почву, засевать, удобрять.
Менеджеров, способных выстроить эффективные бизнес-процессы, в стране катастрофически мало. Но именно к ним обращена эта книга. Раз вы читаете ее, то вы, вероятно, из их числа. Ваша задача — определив свои сильные стороны, уже сегодня думать о том, как будет складываться ваша карьера через 5–10 лет. Это как редкий драгоценный плод, который надо терпеливо взращивать.
Горькая правда состоит в том, что рынок труда больше не прощает несистемного отношения к своей карьере. В гонке выигрывает тот, кто, помимо очевидных конкурентных преимуществ (впечатляющих бизнес-результатов, умения работать с персоналом, лидерских качеств, стратегических навыков), обладает еще и ясным пониманием о том, где он хочет оказаться как минимум в средне-срочной перспективе. Видеть цель — уже половина успеха.
Сегодня также нужно принять, что непрерывное обучение стало частью этой новой реальности, можно даже сказать, вошло в ее культурный код. Знания всегда были конкурентным преимуществом, но в информационный век они играют принципиальную роль в развитии вашего успеха. В 1990–2000 годы кандидаты подробно писали в приложении к резюме о всех тренингах и курсах, которые они прошли самостоятельно или в рамках корпоративного обучения. В какой-то момент список прослушанных программ у некоторых топ-менеджеров стал настолько длинен, что размером приблизился к резюме. В тоже время стало понятно, что тренинг тренингу рознь и сам по себе прослушанный курс без проработки новых знаний мало чего стоит. И тогда работодатели (а вслед за ними и рекрутеры) пересмотрели свой подход к оценке обучения руководителей.
Вместо списка «пройденных курсов» теперь востребована только информация о профессиональных сертификатах (АССА, СPA, CFA, CIPD, PMI и т.д.). Основной ценностью считается дополнительное образование (Executive MBA) или дополнительные короткие, но емкие курсы в серьезных западных бизнес-школах (в рамках программ Executive Education), которые, как отмечают многие кандидаты, дают им больше пользы, чем длительное формальное обучение. Такие короткие курсы особенно ценны, потому что позволяют сфокусироваться на конкретной теме, дают самые актуальные знания, а бизнес-школы заботятся о том, чтобы в группе оказались люди, близкие по уровню и подготовке, чтобы слушатели могли установить полезные контакты на будущее.

В последние годы мы отмечаем, что лучшие кандидаты выбирают наиболее актуальную для них в данный момент тему и проходят по ней несколько коротких курсов в год. Кроме того, сейчас стало модным ездить на курсы сингулярности, чтобы разобраться, как цифровизация влияет на мир, меняет нас.