3 Декабря 2013 / Статьи

Алена Владимирская, Pruffi: «Совсем скоро нас ждут серьезные изменения в пуле профессий будущего» 

Валерия Житкова Автор / Валерия Житкова
Валерия Житкова – постоянный автор Firrma.ru.
Алена Владимирская, Pruffi: «Совсем скоро нас ждут серьезные изменения в пуле профессий будущего»

Информационные технологии постепенно, и оттого не всегда заметно, проникают во все сферы традиционной экономики. Строка в резюме «уверенный пользователь ПК» давно анахронизм – знания компьютерных технологий разумеются сами собой, вне зависимости от профессии. ИКТ прочно вросли в существующие специальности и начали создавать новые области знаний. На стыке дисциплин уже родились наука о наноматериалах, биосинтез, дополненная реальность и 3D-печать. А если есть новые профессии, значит, появятся и новые профессионалы.

Чтобы уже сейчас спрогнозировать спрос на специалистов в этих инновационных сферах, РВК, РАЭК и агентство Pruffi создали интересный проект. Называется он «Кадры в IT и инновациях», а цель его – помочь выпускникам вузов не прогадать с профессиональным выбором. Первым в рамках проекта стало исследование «Профессии и профессионалы будущего». О том, какие области ожидают кадрового бума, как приобрести необходимые для успеха навыки и кто такой дизайнер ГМО, мы узнали у основателя Pruffi Алёны Владимирской.

Как возникла идея исследования?

Идея появилась довольно давно, больше полугода назад. Чем дольше я занимаюсь хантинговым бизнесом, тем яснее понимаю, что корень проблем, о которых идет речь в исследовании, лежит в разрыве бизнеса и образования. Индустрия развивается так быстро, что наши университеты просто не успевают перестраиваться и соответствовать реальному кадровому спросу. Понимание того, как будет развиваться рынок в ближайшие 3-5-10 лет, у представителей бизнеса и академических институтов очень разное. Поэтому сейчас мы прогнозируем безработицу будущего: бизнесу нужны специалисты инновационной направленности, а вузы пока не готовы менять отлаженную систему обучения. Это серьезная проблема, решить которую можно только во взаимодействие двух этих плоскостей.

Мы затеяли наше исследование для того, чтобы свести к минимуму масштабы безработицы будущего. Уже решено, что проект станет ежегодным. Финальная версия первого исследования увидит свет 10 декабря этого года. Мы будем обновлять данные анкетирования, чтобы проанализировать динамику и сделать соответствующие выводы. Очень важно, что наш проект несет в себе четкую практическую пользу. Довольно много исследований сегодня берут за основу не реально существующие проблемы, а далекие от жизни гипотезы. Мы пойдем с этим исследованием во все крупные вузы, попытаемся достучаться до их ректоров, до учебных и кадровых центров.

На чем основан ваш проект? Какие методы вы использовали в ходе исследования?

Все началось с того, что мы решили узнать, как сегодняшние студенты видят свою карьеру после выпуска из университета. С этой историей мы пришли к двум крупным партнерам – РВК и РАЭК, которые помогли нам охватить объем информации, с которой нам, как отдельному агентству, было бы сложно справиться.

Как мы это делали: во-первых, опросили 560 молодых людей, студентов старших курсов московских и крупных региональных вузов, преимущественно технических специальностей. Затем составили список из 60 крупных экспертов, руководителей информационного и технологического бизнеса, и с каждым из них провели либо очное, либо скайповое развернутое интервью по нашей анкете. И сейчас мы заканчиваем третью часть исследования, связанную с «эйчарами». У них мы спрашиваем, как ситуация выглядит с их профессиональной колокольни, и как они будут все эти новые идеи воплощать в жизнь. Мы обработали три больших пласта информации и постарались собрать результаты в некий единый механизм.

Кстати, о результатах. Вы составили некий список специальностей будущего. Расскажите о нем подробнее.

Исследование показало, что на выходе из университетов будут востребованы два типа специалистов: люди с кроссплатформенным образованием и специалисты очень узкого профиля. В любой области бизнес становится более технологичным, а в России как раз нехватка таких узкотехнических, но привязанных к потребностям рынка профилей. Поэтому бизнес и вынужден сейчас за свой счет отправлять молодых сотрудников за границу, где они получают нужные знания. А когда возвращаются, сразу же стоят бешеных денег и за ними начинается HR-охота.

Кроме того, мы выделили несколько областей, которые будут востребованы на рынке в ближайшие несколько лет. А внутри этих областей выявили потенциальные профессии будущего. Так вот эти крупные сегменты разделились, по сути, на две части. Первая из них – это профессии, которые уже существуют и понятны людям. Сюда можно отнести психолингвистику и дистанционное образование, например. Второй пласт – это те специальности, которых еще нет на российском HR-рынке. Моя любимая из второй категории – дизайнер микроорганизмов. По-моему, звучит завораживающе (специальности будущего представлены на галерее – Прим. ред.).

Вы думаете, эти новые специальности действительно появятся в России в скором будущем?

Такого вопроса вообще не стоит – конечно, они появятся. Этого требует рынок. Они могут немного не так называться, но суть останется прежней. Вопрос в том, как скоро это поймут институты и пойдут ли на встречу бизнесу. Давайте вспомним, как раньше строилась история про любого айтишника. Он приходил устраиваться на работу в банк со своим классическим образованием и понимал, что его здесь всему доучат. От него на первом этапе требовались только какие-то базовые знания и понимание, из чего состоит отрасль. Специальность будущего же – это специальность на стыке нескольких областей. Чтобы быть профессионалом, нужно комбинировать скиллы двух и более плоскостей, например, IT и медицины. А специалист будущего – это человек кросскультурный. Как вид он обязательно и очень скоро появится, вопрос в том, где будет формироваться база для этого: в классических ли университетах, или на других образовательных площадках. Бизнес не может доучивать IT-шника медицине, и наоборот, это, по сути, невозможно. Он не аккумулирует классические знания. Но он создает спрос на специалистов нового поколения. И если вузы не пойдут навстречу этим потребностям в ближайшее время, бизнес будет вынужден создавать какие-то альтернативы.

Как, по вашему мнению, будет выглядеть площадка такого кросскультурного образования?

Конечно, очень хотелось бы увидеть, например, межвузовскую кафедру Пирогова и Бауманки. Такой тандем даже логичен. Уже потому, что такие вузы-гиганты имеют больше возможностей для проведения научных исследований, у них есть высококвалифицированная профессура, лаборатории, техника. Проблема в том, что, скорее всего, ректораты этих замечательных вузов не смогут договориться.

И если согласия достигнуть не удастся, центры кроссдисциплинарного образования появятся извне, и их будет поддерживать бизнес, и будет инвестировать в них деньги. Пока еще нельзя говорить о каких-то конкретных формах, но общая тенденция проглядывается уже сейчас. Поэтому крупным вузам стоит присмотреться к такой перспективе, иначе они рискуют оказаться на обочине многих передовых течений.

Ведь, на самом деле, это история про деньги. Америка проходила ровно такую же школу. При MIT есть огромная образовательная структура MIT-lab, которая берет молодых специалистов из вуза и доверяет им проводить наукоемкие исследования по заказу бизнеса. Вот простой пример: однажды Coca-Cola заказала исследование на тему того, как наладить поставку напитка в Россию и другие страны-импортеры в условиях экстремального холода. Проблема в том, что при очень низких температурах банки с колой просто лопались. На выходе хотели получить некий сплав химических элементов, которым покрывается упаковка изнутри, но он не должен влиять на состав и вкусовые качества напитка. Для этого собрали целую группу ученых: химиков, физиков, специалистов пищевой промышленности. Все они работали над одним проектом. Потому что в рамках одной компетенции подобную задачу решить просто невозможно. И за такого рода исследования бизнес готов платить большие деньги.

Существует ли опасность того, что под давлением новых форм классическое образование умрет?

Не думаю. 90% людей, которые записываются на онлайн-курсы, не заканчивают программу. Должна быть очень сильная внутренняя мотивация. Дистанционные курсы завлекают как могут: выдают сертификаты, устраивают стажировки, нетворкинги. Но это, на самом деле, не помогает. Потому что вуз – это не только место, где мы получаем знания, это главным образом атмосфера, которая формирует человека как личность. Это и возможность вырасти в профессиональном плане, и площадка для обрастания полезными связями. Согласитесь, одно дело, когда вы учитесь, пьете пиво, влюбляетесь в девушек и проводите в этой тусовке 24 часа в сутки, живя в общаге, и совсем другое – проходить дистанционные курсы, сидя дома за компьютером.

Классическое образование не умрет, оно трансформируется. Конечно, Россия здесь находится на некой обочине, периферии, если сравнивать наши вузы с тем же Стэнфордом. Там знания реально шерятся. Сейчас у нас не существует таких межобразовательных площадок, и людям, к сожалению, приходится восполнять недостающие скиллы самостоятельно – получать второе образование в вузе или искать какие-то подходящие курсы, частные уроки. Как говорится, каждый сам кузнец своего счастья.

Какой процент респондентов хотят после окончания вуза стать бизнесменами?

Наш опрос показал, что более 50% студентов хотят открыть свое дело после окончания института. И это очень хороший сигнал. Но есть потенциальная опасность некой перегретости стартаперской среды. Я говорю о ложном ощущении обреченности на успех. Разум стартаперов затуманивают мнимые быстрые success-story, например, «Яндекс» или Mail, которые, на самом деле, шли к своему успеху по 17-20 лет. Поэтому нашей молодой предпринимательской тусовке нужно показывать еще и примеры фейлов и говорить о сложностях, с которыми они неизбежно столкнутся. Но в целом, эти цифры говорят о том, что в России уже есть готовое поколение бизнесменов. К сожалению, к этому поколению не готова структура страны. И есть большая вероятность того, что если мы сейчас не будем двигаться в сторону упрощения системы налогообложения, в сторону изменения законодательства и создания лайт-среды для бизнеса, то через 5-7 лет опять получим разочарованное в своей стране поколение. мы не говорим о том, что стартаперов нужно водить за ручку и кормить икрой, но создавать условия, в которых сильнейший имеет шансы на успех, необходимо.

Как вы считаете, можно ли вырастить в России вторую Кремниевую долину?

За последние четыре года в плане бизнес-среды мы достигли очень многого. Еще несколько лет назад в этой области было выжженное поле. А теперь в России довольно много крупных успешных компаний, ангелов, которые готовы инвестировать в проекты на посевной стадии, менторов, часть из которых вполне достойные. Можно поехать учиться в Долину, увидеть этот мир изнутри. С точки зрения возможностей для развития IT-бизнеса, наша страна сейчас подготовлена прекрасно. Есть масса незанятых сегментов и ниш. Ведь совсем необязательно строить новых «Яндекс» или Google. Но я убеждена, что стартап нужно создавать в области своей компетенции. И что для успешного ведения бизнеса нужны специальные знания. Если вы, конечно, не гений вроде Цукерберга. А если вы гений, то сейчас не читаете мое интервью, а сидите в офисе и фигачите. И любой советчик для вас становится врагом. Но все мы понимаем, что это редкие исключения, которые только подтверждают правило.

Во всем остальном мире успешные стартапы создают люди за 40. Почему? Да потому что они уже прошли историю найма, поработали в больших компаниях, получили опыт и обросли связями. И к этому моменту такой специалист уже настолько разбирается в своей отрасли, что практически безошибочно находит благоприятную почву для нового бизнеса.

Есть ли шанс, что в умах стартаперов Кремниевую долину заменит подобный ей российский проект?

Я в это не верю. Ведь в Сан-Франциско и США вообще стартаперы едут не как в страну. Америка для них – синоним всего мира. Ведь, чаще всего, покорив Америку, бизнес покоряет и все остальные части света. А Россия сейчас становится привлекательной для локализации бизнеса. Это я четко вижу как хантер и делаю выводы из статистики запросов. Если еще несколько лет назад наши люди были вынуждены пользоваться сервисами с английским интерфейсом, и на рынке работал принцип «кому надо, тот поймет», то сейчас мы видим положительную динамику. Я не думаю, что нам удастся изменить расклад на мировом рынке и переломить сложившийся стереотип «Америка=мир». Но мы можем удачно сыграть именно на локализации.

Какие рекомендации вы как хантер можете дать будущим стартаперам?

Я советую всем студентам во время учебы делать свои проекты. Практика показывает, что первая попытка, как правило, неуспешна. Но так приобретается необходимый опыт. Кроме того, есть большой шанс, что вас заметят «эйчары» и руководители предприятий. Это приносит очень большие профиты, но всерьез надеяться на мгновенный успех и искать больших инвестиций не стоит.

Говорить о едином рецепте успеха для стартапа, конечно, нельзя, но для любого проекта важны несколько факторов. Во-первых, это личная готовность человека работать, во-вторых, условная готовность общества помогать стартаперу – я сейчас говорю о тех самых возможностях, количество которых резко возросло в России за последние несколько лет, и третье – это свободная ниша на том сегменте рынка, на который вы собираетесь прийти. Нужно мыслить более локально.

Мы должны донести до нынешних студентов, что совсем скоро нас ждут серьезные изменения в пуле профессий будущего, главным образом, в инновационной сфере. Возникновение новых специальностей продиктовано потребностями бизнеса. За этим неизбежно последует трансформация системы образования. И если крупные вузы не пойдут на встречу этому процессу, неизбежно возникнут какие-то негосударственные межплатформенные объединения. Если не случится каких-то глобальных катаклизмов, сферы IT и бизнеса в онлайне будут бурно развиваться в ближайшие 3-7 лет. И потребность в специалистах данных областей будет расти вместе с этим развитием.