22 Сентября 2016 / Интервью

Оскар Хартманн: «Гранты не работают» 

Даниил Пленин Автор / Даниил Пленин
Главный редактор Firrma
Оскар Хартманн: «Гранты не работают»
Известный инвестор, предприниматель и основатель «Фонда Русской Экономики» Оскар Хартманн в этом году стал президентом «Института Ускорения Экономического Развития» («Рыбаков Фонд») объемом 1 млрд рублей. Заявленная цель фонда – поддержка национальной экономики. Firrma встретилась с Хартманном, чтобы поговорить о филантропии и о работе фонда. 

Как так получилось, что вы возглавили «РЫБАКОВ ФОНД»? Как вы вообще оказались в фонде?

То, что ты ищешь, всегда ищет тебя. Я познакомился с Игорем Рыбаковым, когда давал лекцию в Сколково. Он был одним из слушателей на этой лекции. Я рассказал про «Фонд русской экономики», который основал 4 года назад. Он предложил встретиться. Ранее он очень много думал о том, как сделать частную филантропическую инициативу и вот 11 декабря прошлого года мы с ним встретились, решили объединить усилия и создали «РЫБАКОВ ФОНД». 

Что входит в ваш круг обязанностей в фонде? 

Я президент фонда, моя ответственность – это успех нашей деятельности. 

В чем выражается успех? Каковы его критерии? 

В бизнес-проектах это могут быть какие-то краткосрочные цели, достигнув которых, ты понимаешь, в правильном или в неправильном направлении ты идешь. К сожалению, в филантропии это намного сложнее. Часто бывает уровень сложности вопросов, которые приходится решать, таков, что просто нету ответа. 

То есть, KPI никакого нет? 

Конечно, есть. Надо мерить KPI, без этого никак. Например, количество людей, которых тронули твои программы. Скольких людей затронула твоя филантропическая программа. 

То есть, сколько пришло на организованную вами конференцию, к примеру?

Да, сколько пришло? Кто пришел? Кто эти люди? Если у них в подчинении есть еще 1000 человек, это тоже важно. То есть, вот эта ширина влияния, глубина влияния – это очень давно уже существующие системы измерения филантропической деятельности. Первоначально мы выбрали программы, которые определили как потенциально успешные для России. Поэтому, первый KPI – это выполнили ли мы эту программу или не выполнили. Это первый KPI. Потом, когда программа запущена, команда работает, деятельность осуществляется, через программу проходит определенное количество людей – тогда уже можно измерять другие вещи. Сейчас мы выбрали три направления деятельности: «образовательное», «предпринимательское» и «социальное». 

По поводу «Фонда русской экономики» – не так давно ваши соратники отделились от него и запустили собственный фонд. В чем там была причина конфликта? 

 Я презентовал стратегию «20 тысяч талантов». Моя мечта с первого дня существования «Фонда русской экономики» – создать самый масштабный фонд талантов России. Чтобы за 20 лет через нее прошли 20 тысяч человек. Команда «Фонда русской экономики» вышла с предложением не делать этого, а запустить программу, которая будет работать очень узко, но зато, очень качественно. 

Как и было первоначально? 

Нет, изначально мы росли. Сперва было 25 человек в год, потом 100 человек, затем снова снизили до 25 человек в год, потому что была другая концепция. Концепция, которая пришла из Америки, очень закрытого, элитного клуба. Эта модель тоже имеет право на жизнь, она хорошая, но это не то, что я хочу делать. Они хорошие ребята, я их поддерживаю. Дело в том, что все мы – некоммерческие организации, у нас общая цель и о каком-то конфликте речь в принципе не может идти. Сейчас у нас пройдут 200 человек через программу. 20 и 200 человек разница уже большая, как вы понимаете. Чтобы расширить до 1000 человек, нужно действовать по всей России, а также расширять профиль. Талантливые люди – не только предприниматели. Поэтому профиль должен быть не только «предпринимательство», но и программа, больше ориентированная на лидерство в целом. 

Само наполнение программы изменится? Останется стипендия?

Вопрос стипендии – это не основная причина. В России нет такого большого дефицита стипендий. Сейчас на стипендиальную программу выделено 10 млн рублей в год. Кроме того, у нас многие студенты указывают, что им не нужна денежная стипендия. 

Участвуете ли в деятельности ваших компаний сейчас или уже отошли от дел?

Я везде активный акционер, у меня нет стратегии быть пассивным акционером. 

В операционной деятельности не участвуете нигде? Только совет директоров? 

Да, я председатель совета директоров и в Carprice, и в «Заодно». При этом, я участвую во многих советах директоров и делаю проектную работу. Моя коммерческая деятельность очень похожа на некоммерческую. Я не буду никогда создавать компанию, которая не будет общественно полезна. Есть компании, которые очень общественно полезны, как Avito, которая сделала для предпринимательства в России очень много. Или, например, CarPrice, благодаря которой уже зарабатывают десятки тысяч предпринимателей. У меня семейный холдинг, у него слоган «Do good» – «Делай добро». Сейчас многие проблемы в мире могут быть решены коммерческими компаниями. Есть лишь небольшая часть проблем, которые не могут быть решены коммерческими компаниями. И для этого существуют такие фонды, как «РЫБАКОВ ФОНД». Но, например, проблему улучшения катастрофической ситуации на рынке авторемонта может решить коммерческая организация. Авторемонт, это не маленькая вещь, это 1,5 трлн рублей. При этом я не встретил ни одного человека, который бы сказал мне, как сейчас хорошо с авторемонтом. И коммерческая организация CarFix эту проблему будет идеально решать. Мир станет лучше. 

Давайте вернемся к фонду. Сотрудничает ли сейчас фонд с государственными организациями и планирует ли сотрудничать? 

Конечно, сотрудничает. Никаких сложностей в работе с гоструктурами нет. Главное, чтобы был схожий интерес, вектор. Мы хотим быть участником экосистемы и рабочей лошадкой. Вот, например, Кудрин сейчас пишет стратегию экономического роста до 2030 года. Очевидно, что часть экономического роста – это развитие предпринимательства. По-другому не может быть в принципе. Вовлечение пенсионеров в экономический процесс в связи со старением населения – это абсолютно очевидный фактор. Это всегда государственно-частное партнерство. Мы хотим быть игроком экосистемы. 

Филантропы делятся на 2 лагеря. Одни создают свою альтернативную реальность. Например, они создают свою школу, где все так происходит, как они хотят, там есть свои преподаватели, дети туда ходят. Это свой отдельный мир и это нормально. Другой лагерь – филантропы, которые задаются вопросом «а как улучшить те 40 тысяч школ, которые у нас уже есть?». Если ты участвуешь в программе по улучшению этих 40 тысяч школ, ты не видишь тех детей, это очень долгосрочная цель. И то, и другое имеет право на жизнь, но мы относимся к системному лагерю. 

IMGL4906.jpg

Когда фонд только запустился, было объявлено, что его размер увеличится с миллиарда рублей до 5 миллиардов рублей. Удалось ли этого добиться? 

Эти цифры мы не раскрываем. У нас сейчас никакого дефицита фондирования нет. Основная задача сейчас – отобрать правильные направления деятельности. 

Давайте по направления фонда поговорим. «Национальная Предпринимательская Сеть» – сейчас какие уже есть успехи, что достигнуто в этой программе? 

Это совсем новая программа. Будем сотрудничать с университетами, создавать предпринимательские движения, которые в своих городах будут реализовывать проекты «Национальной Предпринимательской Сети». Идея очень простая – это сообщество предпринимателей, успешных и молодых. Как некие клубы, где люди чувствуют причастность и работают вместе. 

Как продвигается программа «PRO-женщин»? Почему она вообще возникла и зачем потребовалась? 

100 лет существует филантропия. Если посмотреть, что за это время было сделано, собрать все программы, которые были придуманы, то квота успешности будет как везде. 4-5% программ выживают – большинство программ закрываются. Из тех, что за сто лет выжили, есть программы, которые промасштабировались до миллиардного оборота. Для некоммерческой организации миллиардный оборот – это очень много. Таких программ мало. И одна из них – это Pro Mujer, то есть «PRO-женщин» в латиноамериканском варианте. Это одна из самых успешных программ. Она была потом перенесена в Индию. Она работает во всех культурных средах. 
У женщин ведь вообще очень много проблем. Например, половина женщин в России живут одни, без партнера. Матери-одиночки вынуждены становится предпринимателями, они вынужденные предприниматели, они вынуждены как-то выживать. Кто-то из них сдается, а кто-то борется. И, конечно, у этих женщин очень большие проблемы. Идея Pro Mujer в том, чтобы объединять их. Например, 10 мам-одиночек, которые являются вынужденными предпринимателями, объединяются в группу, которая один раз в месяц встречается, делятся своими страхами, советами. В этих группах происходят очень много. Уже научно доказано, что присутствие в такой группе существенно увеличивает успех в бизнесе, снижает риск самоубийств. 

Замечу, что есть разные подходы. В Латинской Америке очень большая доля микропредпринимателей. У нас этого нет. Зато там очень низкий уровень образования, большая доля женщин не имеет высшего образования. Поэтому там им больше помогают с базовыми знаниями, с математикой, с финансами. В России этого делать не нужно. Здесь это в большей степени лидерская программа для людей, которые социально активны, которые хотят что-то улучшить в своем городе. У нас уже к программе присоединилось 500 женщин. 

Сейчас программа работает только в Москве и Санкт-Петербурге? В регионы пойдете?

Да, все наши программы будут работать по всей России. 

Финансово помогать женщинам-предпринимателям вы планируете? 

Нет, это не работает. 

А гранты тоже не работают? Даже в IT-среде?

Не работают. У нас уже 20 лет существуют гранты и та аналитика, которую я видел, она показывает, что они влияют отрицательно. Но даже дело не в этом. Давайте даже предположим, что гранты – это хорошо. Сколько грантов нужно? К тому финансовому капиталу, который есть в России, ты добавишь еще одну сотую долю процента. Это не является узким местом. За сто лет филантропия пришла к выводам, что не надо давать рыбу и даже удочку не надо давать. Надо просто объединять людей, которые хотят рыбачить.

Но ведь для многих женщин, тем более, для матерей-одиночек, существует проблема в отсутствии стартового капитала для бизнеса. 

Нет, если человек хочет что-то делать, то есть много инструментов. Можем, конечно, еще один инструмент добавить, но базовая проблема не в этом. 

То есть, проблемы нехватки стартового капитала нет?

Эта проблема тоже есть. Конечно, если бы мы могли поднять средний уровень доходов всех женщин в три раза, то ситуация улучшилась бы. Но это невозможно. Там сумма абсолютно неподъемная. Кроме того, не факт, что это поможет. Есть много кейсов, когда давали бесплатные деньги и все это кончалось очень печально. Основные инструменты, которые работают, это сообщество и группы самопомощи. А для этого нужна платформа для объединения. Эти люди сами не объединятся. 

Какие новые программы фонд планирует запускать? 

Мы сейчас активно изучаем предпринимательский и образовательный блок. 

Какая будет ближайшая программа? 

Не готов сейчас назвать. Есть ряд программ, которые на финальной стадии рассмотрения. Пока не раскрываем их. 

В чем суть направления «Национальная Общественная Сеть»?

Туда как раз входит программа «PRO-женщин». Кроме того, там же программа наставничества для подростков. Цель всего направления – объединение людей. 

Наставничество для подростков – это предпринимательская программа?

Нет, это, в основном, профоринтация, там участвует большая доля пенсионеров, которые имеют большой опыт в разных сферах. Например, военный хирург, который очень активный, готовый встречаться с молодыми, рассказывать о своем опыте. Наставничество в России только начинается. Мы думаем, что там много разных направлений. Вот это и есть наша общественная вертикаль. В мире очень много программ, которые осуществляются через сообщества. Это широкий сектор, который касается всех сфер жизни.